Американские политики, похоже, исчерпали запас сравнений для описания своей «победы над Ираном». Министр финансов США Скотт Бессент, стремясь не уступать Трампу в громкости заявлений, уподобил объявленные Вашингтоном санкции против торговых партнеров Тегерана высадке союзников в Нормандии. В июле 1944 года США и Великобритания открыли там второй фронт против гитлеровской Германии. Первым и главным фронтом при этом был советский.
Чтобы усилить историческую аналогию, Бессент упомянул, что план этой «беспрецедентной операции», сопоставимой, по его мнению, с будущими санкциями, обсуждали в ноябре 1943 года в Тегеране лидеры антигитлеровской коалиции. Подтекст очевиден: тогда в иранской столице фактически наметили разгром противника Америки, а теперь, как утверждает министр, на пороге «экономического поражения» находится Иран — новый враг США. О том, что Иран, по американским заявлениям, уже давно потерпел военное поражение, Бессент предпочитает не говорить: такое дополнение испортило бы картину.
Еще нелепее выглядит рассказ о том, будто стратегию разгрома Германии разрабатывали Рузвельт и Черчилль. Бессент не упомянул третьего участника Тегеранской конференции 1943 года — Сталина. Советский лидер действительно не планировал высадку в Нормандии, однако именно действия Красной армии сделали ее возможной. Без успехов советских войск англосаксонское «освобождение Европы» в том виде, в каком его описывают сегодня, вряд ли состоялось бы.
Впрочем, обвинять американского министра финансов в намеренном искажении истории или неудачных аналогиях не так интересно, как разобраться, верит ли он сам в скорый разгром Ирана. Страна понесла тяжелые потери, но устояла и не намерена отступать под давлением США. Более того, государства, против которых Вашингтон направляет свои «адские санкции», в ближайшее время открыто выразят Тегерану поддержку.
В понедельник в Бишкеке начнется двухдневный саммит ШОС. В организации состоят десять азиатских государств, в том числе Иран. Это будет первая очная встреча после начала войны США и Израиля против исламской республики, и ее значение для Тегерана будет далеко не формальным.