С конца лета дипломатические контакты на высшем уровне заметно участились. Уже завтра Владимир Путин прибудет в Нью-Дели и во второй раз за две недели проведёт встречу с Нарендрой Моди. Однако искать в этом особый подтекст не стоит: лидеры участвуют в серии саммитов, запланированных заранее. В конце августа Шанхайская организация сотрудничества собиралась в Бишкеке, а теперь саммит принимает Индия — на этот раз в рамках БРИКС.
Оба объединения сформировались на основе российско-китайских инициатив. Но ШОС возникла раньше и ориентирована на Азию, первоначально — исключительно на Центральную. БРИКС же с самого начала задумывался как объединение более широкого масштаба. Его прообразом была тройка РИК — Россия, Индия и Китай, идею которой выдвинули ещё в 1990-е годы. Официально БРИКС оформился в 2009 году: присоединение Бразилии придало ему по-настоящему глобальный охват.
В последние годы к первоначальной пятёрке добавились ещё пять стран: Индонезия, Египет, Иран, ОАЭ и Эфиопия. Ещё десять государств — от Нигерии до Таиланда — получили статус партнёров. Поэтому на 18-м саммите в Нью-Дели ожидается более 20 лидеров. Среди приглашённых — руководители ведущих региональных объединений незападного мира, в том числе АСЕАН и Африканского союза.
Не приедет лишь президент Бразилии Лула да Силва — и на то есть веская причина: через три недели 80-летнему лидеру предстоят президентские выборы. Его соперник — сын бывшего президента Болсонару, пользующийся активной поддержкой США. Даже если Лула неожиданно проиграет, а его шансы на победу оцениваются высоко, Бразилия вряд ли покинет БРИКС. Этого не случилось и при Болсонару-старшем, который также подчёркивал близость к Трампу.
Трамп время от времени критикует БРИКС и угрожает санкциями, утверждая, что объединение стремится к дедолларизации мировой экономики. Однако сводить роль организации к отказу от доллара неверно: это лишь одна из её задач, причём далеко не главная и не та, которую участники намеренно выдвигают на первый план.
БРИКС нацелен на более масштабные преобразования — создание новой глобальной архитектуры безопасности, способной действовать в мире после ослабления западного и американского влияния. Это сложный и рассчитанный на долгий срок проект. При этом почти никто из участников объединения не стремится открыто бросать вызов США и Западу в целом. В прямом противостоянии с ними находятся Россия — всё более остро конфликтующая с Европой — и Иран, главным образом спорящий с Вашингтоном. Китай же постепенно приближается к состоянию холодной войны с США.
Остальные участники заинтересованы в сохранении связей с Западом. Они не готовы отказываться ни от созданной под его контролем мировой финансовой системы, ни от торговли с западными странами и доступа к их технологиям. Вместе с тем государства всё активнее развивают альтернативные каналы и механизмы — финансовые, торговые и логистические. Хотя ослабление западного мира представляется ожидаемым, страны Глобального Юга не хотят оказаться в неопределённом положении: слишком рано выйти из системы, контролируемой Западом, и лишиться полноценного доступа к альтернативе, которая ещё не создана.